Это был тупик. И выхода из него Адольф Найп не видел. У машины нет мозга. Но, с другой стороны, есть же у нее память, правда? У их электронного вычислителя, например, память замечательная. Преобразуя электрические импульсы в сверхзвуковые колебания, он одновременно запоминает, по меньшей мере, тысячу чисел и по первому требованию выдает любое из них. Неужели нельзя по такому же принципу создать память почти неограниченных возможностей?

Вот только как это сделать?

И вдруг Найпа осенила блестящая и в то же время простая мысль: ведь английская грамматика построена на правилах, которые по своей строгости могут сравниться с математическими! Если даны слова и дан смысл того, что нужно этими словами выразить, то порядок, в котором должны выстраиваться слова, может быть только один.

"Нет, - подумал он, - это не совсем так. Во многих фразах слова и целые обороты могут занимать разное положение, и любое из них будет правильным грамматически. Но черт возьми! В своей основе-то идея совершенно правильна! Следовательно, логично предположить, что машину, построенную по принципу электронного вычислителя, можно настроить так, чтобы она сама расставляла слова в нужном порядке в соответствии с правилами грамматики. Значит, надо ввести в нее существительные, глаголы, прилагательные, местоимения, заложить их в память в виде словаря и устроить так, чтобы их можно было извлекать оттуда, когда потребуется. А йотом задать машине сюжеты, и пусть себе строчит".

Теперь уже Найпа ничто не могло остановить. Он немедленно приступил к делу и в течение нескольких дней работал не покладая рук. Гостиная была завалена листами бумаги, испещренными формулами и столбиками цифр, списками слов, тысячами и тысячами списков, среди них были и сюжеты рассказов, рассортированные по типам, длиннейшие выписки из "Тезауруса Роджета", целые страницы мужских и женских имен, сотни фамилий, взятых из телефонного справочника.