Очень скоро в посёлке уже не осталось ни больных, ни несчастных. Но слава о невиданной силе Анабель распространялась быстрее лесного пожара. Люди шли к ней отовсюду бесконечным живым потоком.

Все уже знали, что Анабель никогда не берёт денег, и платили ей, кто как мог. Исцелённые несли и едва ли не со слезами просили принять свежие овощи, фрукты, одежду, постельное бельё, посуду… Вскоре домик Анабель преобразился: благодарные мужчины выкрасили стены, починили прохудившуюся крышу и сломанную лестницу. Благодарные женщины плели для неё кружевные занавески и шили чудесные лёгкие платья.

Анабель всё это было не нужно; кое-что, например, перемены в доме, её даже раздражало. Но она не могла никого обидеть. На самом деле, единственно ценной наградой для неё была благодарность. Благодарность, от которой светились их растерянные, ещё не верящие чуду глаза; благодарность, которая звучала в каждом слабом, срывающемся голосе. Вот тогда Анабель ощущала, как внутри её распускается цветущий сад. Всё её существо ликовало и пело; на щеках проступал золотистый румянец, а губы расползались в глупой, но очень счастливой улыбке.

Страдальцы обычно навещали Анабель с утра, а после полудня она проводила всё время с Поросёнком. Они уходили вдвоём, скрывались ото всех и вся где-нибудь в самой чащобе леса, или среди бескрайних пустынных полей, или у берега дикой лесной реки.

Там, усевшись на пышной прохладной траве, они тесно прижимались друг к другу. Анабель обвивала тонкой холодной рукой плечи ребёнка, зарывалась лицом в его мягкие нечёсаные волосы и тихим таинственным голосом рассказывала сказки. На самом деле, это были вовсе не сказки, а истории из жизни Чёрного рода и эльфийские легенды, которые сама Анабель когда-то услышала от старой пифии.

Поросёнок обожал эти сказки и мог слушать их бесконечно. Но однажды Марта, смущаясь и пряча глаза, попросила Анабель: