— Анабель, не надо… не надо больше этих сказок, прошу тебя.

— Почему? — Анабель широко открыла глаза.

— Они слишком его возбуждают, и потом, они… такие странные. Они все про нечистую силу, и во всех она побеждает и выглядит такой… привлекательной, что ли. Прости, но ребёнку это не полезно.

— Хорошо, — подавленно сказала Анабель. «Странные». Ну вот, опять это слово.

Но обещание она, конечно, не сдержала. Слишком умилительно просил её Поросёнок: «Пожалуйста, Анабель! Анабель, ну, пожалуйста!» Сказки остались, но теперь они стали их общей тайной, — тайной, которая сблизила их ещё больше.

* * *

— Белинда, я хочу остаться здесь. В этом мире.

— Анабель, ты сошла с ума.

— Разве это невозможно?

— Анабель, для нас нет ничего невозможного. Но это безумие.

— Почему, Белинда? Почему?

— Это не твой мир. Ты здесь чужая.

— Неправда. Ты не понимаешь. Я здесь нужна. Я нужна этим людям.

— Анабель, ты ещё дитя. Ты во власти иллюзий.

— Неправда. Это не иллюзия. Это мы, весь наш мир, вся наша тьма — иллюзия. Но не это. Эти люди реальны, Белинда. Их страдания реальны.

— Страдания были и будут всегда, Анабель. Это жизнь.

— Ну и что? Я тоже буду всегда, разве нет? Я буду облегчать их страдания, сколько смогу. Я нашла наконец-то смысл, Белинда. Смысл своей жизни, смысл своей силы.

— Анабель, ты ничего не понимаешь.

— Да, я не понимаю. Не понимаю тебя. Не понимаю весь наш род. Но я понимаю людей и их боль.

— Анабель, твоя сила для них враждебна. Мы — нечисть, чудовища из страшных сказок. Вспомни, что говорила эта женщина.

— И она права, Белинда. Права. Мы чудовища, и знаешь, почему? Потому что, имея такую силу, мы храним её для себя, а не помогаем людям. Подумай, сколько добра мы могли бы сделать!

— Анабель, мы и люди — два разных мира. Нам не коснуться и не принять друг друга. Когда ты это поймёшь…