— Поросёнок. — Это она сказала? — Поросёнок.

Марта повернулась. Посмотрела на неё остекленевшими глазами.

— Он умер.

— Как? — Анабель не слышала собственный голос. — Когда?

— Сегодня. Днём. — Марта говорила вяло, как во сне. — От заражения крови. Вчера он поранил руку. Всю ночь у него был жар.

— Почему… почему меня не позвали? — (Лица людей и свечи сливались в бесформенное грязное пятно). — Я бы спасла его. Почему?

Никто не ответил.

Анабель подошла и наклонилась над гробом. Глаза Поросёнка были закрыты. Руки тщательно сложены. Нет.

Она не ощущала боли. Не ощущала потери. Ничего, ничего. Только чёрное ничто. Только пустота.

И из этой пустоты родилась ярость.

Анабель зарычала, схватила мёртвое тело за плечи и стала трясти. Голова застучала по краю гроба.

— Живи! — закричала Анабель. — Живи! Ты слышишь? Ты не смеешь умереть, не смеешь, будь ты проклят! Я не позволю! Ты будешь жить! Жить, потому что я так хочу! Я Анабель, я из Чёрного рода! Я вышла из Тьмы и вернусь во Тьму! И я приказываю! Во имя Тьмы, во имя Чёрного рода! Живи! Живи, потому что я так хочу! Как угодно, но только живи! Я хочу!

И она со всей силы ударила по мёртвому лицу. Потом ещё раз. И ещё.

Поросёнок шевельнулся. Открыл глаза.

Анабель схватила его и прижала к себе, хохоча и рыдая.

Все молчали. Никто не дышал. Раздался какой-то звук. Это Марта осела на пол, сжимая руками горло.

Поросёнок вырвался из тесных объятий Анабель. Сел в гробу. Посмотрел вокруг, изумлённо моргая.

Но это был уже не прежний Поросёнок.

Даже в жалком свете свечей было видно, как изменилось его лицо. Оно стало ещё белее, чем когда он лежал в гробу. В недоумённо округлившихся тёмных глазах заплясали кровавые блики. Он заметил Марту, заулыбался… и обнажил нечеловечески острые зубки.