На секунду Анабель почудилось, что у матери на белых точёных плечах — голова львицы с окровавленными чёрными клыками. Она протёрла глаза. Нет, это просто кровь. Она не привыкла пить так много. Всё дробится, всё перепуталось…

И тут Энедина заговорила.

— Итак, — произнесла она, точно обращаясь к себе самой. Её невыносимый взгляд был обращён в пустоту. — Итак, Анабель, ты стала полноправным членом Рода. Ты обрела всю свою силу.

— Да, — отозвалась Анабель с запинкой, не уверенная в том, что нужно что-то отвечать.

— Но, — продолжала Энедина, — надеюсь, ты понимаешь, что это на самом деле значит. Ритуал — не больше и не меньше. Старые слова и древние знаки… за которыми так просто утратить суть.

Да, — подумала Анабель, — да. Это так. Белинда бы сказала то же самое… но только ещё более резко. Белинда… Ну почему мне так её не хватает?!

— Потому что вы слишком похожи, — лениво протянула Энедина. Конечно, она прочла её мысли. — Ты ещё очень наивна, Анабель… и Белинда тоже.

— Белинда?! Наивна?!

— Разумеется. Белинда наивна хотя бы потому, что верит в любовь. И только я не верю ни во что, кроме себя.

Но в чём же тогда смысл — если ни во что не верить?! — вопросила мысленно Анабель и тут же покосилась испуганно на мать: та, конечно, тут же прочитала эту весьма непочтительную мысль.

Но Энедина по-прежнему сидела безучастная, как древний сфинкс, и рука её всё так же высекала электрические искры, почёсывая кошку под подбородком.

— У меня для тебя есть подарок, Анабель.

— Подарок? — одними губами повторила Анабель, и напряглась, всем существом ожидая продолжения.

Но Энедина не спешила продолжать — она вообще никогда и ни в чём не спешила. Она снова ушла в себя и в своё единственно важное занятие. Кошка урчала в беспробудной тишине, заглушая гулкий стук сердца Анабель, от которого было так больно и тесно в груди. Ну, мамочка, мамочка… ну, так что же?!