Они сели на скамейку, стоявшую недалеко от входа в пансионат. Егор потянул из кармана сигареты, предложил дяде. Тот отмахнулся.

— Совсем ты меня забыл, племяш. Я ведь уже полгода не курю. Ребятам дым неприятен.

— Что, они сказали? — поинтересовался Егор.

— Да нет, разве они скажут! Деликатные. Я сам вижу.

— Так, может быть, и я не буду?

— Кури, на воздухе можно.

— Так что да мысль тебя мучает? — спросил Егор, щелкнув зажигалкой и затянувшись.

— Вот сам рассуди. Растет-растет человек, вроде правильно его воспитывают, учат чему надо. А вырастает охламон несусветный, жулик какой-нибудь, а то и вовсе убийца. Откуда это берется? Кто его этому учил? Ведь ни родители, ни школа ничего плохого не хотели.

— Это тебе лучше у Ирины Геннадьевны спросить. Она доктор педагогических наук. А я кто?

— Ирина, конечно, человек знающий и специалист хороший. Только, я думаю, помимо воспитания в каждом ребенке что-то с самого рождения заложено. Можно, если очень постараться, плохую программу на хорошую переделать. И все равно, однажды, когда ребенок уже вырастет, нет гарантий, что не сорвется.

— Что-то ты, дядя Саша, завираешься. С чего это он срываться будет, если всю жизнь его учили только хорошему?

— С чего? А вот именно с того, что в нем от рождения заложено. Не знаю, как оно там называется: гены, хромосомы…

— Ну ладно, есть — нет, не нам разбираться. А твои ребята здесь при чем?

— Да как сказать… Ты помнишь фильм, что нам «свиньи» в Николеньках показывали?

— Какие свиньи?

— Память отшибло? Враги «зайцев».

— А-а… Ну, помню.

— Помнишь, что взрослые «зайцы» на той планете вытворяли?

— Ну…

— Вот и ну! А если в ребятах это самое заложено? А вырастут они и пойдут все крушить направо и налево? Ты можешь мне дать гарантию, что не будет этого?