Гудение стало еще громче, в окнах задребезжали стекла, все сильнее и сильнее. Егору показалось, что еще несколько секунд — и они разлетятся на куски. Но, достигнув просто невероятного уровня, гул внезапно смолк. Корабль сел у ворот пансионата.

Что там происходило, Егор видеть не мог. Вновь, как несколько часов назад, у входа в подвал, он напряженно вслушивался в звенящую тишину, пытаясь представить, что делает Василий Степанович.

И события не заставили себя ждать. Несколько раз сильно полыхнуло огнем, пробившимся даже сквозь густую стену деревьев, со стороны ворот раздался грохот, словно обрушился огромный металлический лист.

Потом у поворота показался охранник. Упав на одно колено, он вскинул на плечо короткую толстую трубу. Сзади из трубы ударил сноп пламени, расплылся клуб белого дыма, за деревьями опять полыхнуло и раскатился гулкий удар. «Гранатомет», — понял Егор.

Василий Степанович вскочил, побежал к дверям пансионата, а на том месте, где он только что был, что-то вспыхнуло так сильно, что Егор невольно зажмурился. А когда открыл глаза, охранник, задыхаясь, стоял уже рядом с ним.

— С-собаки… — прорычал он, рукавом пиджака размазывая копоть и пот по лицу. — Переговоры, говоришь? — Оскал его был страшен, глаза почти белые от ярости. — Какие там переговоры! Сразу ворота взорвали! И слова не дали сказать! — Он вновь отер лицо, еще больше размазывая черные полосы по лбу и щекам. — Ну да я им гранату прямо в борт влепил. Хоть и не пробил, зато шуму наделал! Теперь дважды подумают, прежде чем подойти!

— Что там, Василий? — спросил Егор, держа под прицелом поворот аллеи и ожидая, что вот-вот покажутся «зайцы».

Охранник сбросил на пол какие-то сумки, принялся перезаряжать гранатомет.

— А хрен его знает! Я ведь и разглядеть-то как следует не успел. — Руки у него работали автоматически, четко и точно.