Боссерт взял со стола два снимка и сунул мне. Руки его дрожали.

— Я сам себе не поверил. Подождал Каллендера, чтоб он тоже взглянул.

Я посмотрел на снимки. Они изображали маленький хрупкий скелет и обычные контуры внутренних органов, и только после того, как я вгляделся как следует, я заметил в них нечто необычное. Во-первых, было слишком мало ребер. Сочленения суставов выглядели странно Даже на мой взгляд профана, а сами органы были безнадежно перепутаны.

— Некоторые органы, — сказал доктор, — мы не можем даже определить. Среди них есть такие, которых мы никогда раньше не видели и о которых понятия не имеем.

— И все-таки ребенок с виду вполне нормальный, — сказал Боссерт. — И исключительно здоровый. Он должен был получить серьезные повреждения после этого избиения, а он только чуть-чуть прихворнул. Тело у него, должно быть, гибкое и упругое, как стальная пружина.

Я положил снимки обратно на стол.

— Но ведь существует обширная литература по анатомическим аномалиям.

— О, да, — ответил доктор. — Двойные сердца, перевернутые желудки, лишние руки, ноги, головы — почти любое отклонение, какое только может прийти на ум. Но не такое, — он склонился над снимками и постучал по ним пальцами. — Это не отклонение от чего-то. Это нечто отличное от всего. И это еще не все.

Он придвинул ко мне микроскоп.

— Вот, Хэнк. Образец крови. Джим пытался определить группу. Мы не смогли. Такой группы не существует.

Я уставился на них. Их лица горели, глаза сверкали, они дрожали от возбуждения, и внезапно до меня тоже дошло.

— Постойте-ка, — сказал я. — Вы хотите мне сказать…

— Это нечто, — сказал доктор Каллендер, — нечто такое…