– Да, – ответил Дилон за заключенных.
– Да, – ответил врач за всех остальных, то есть, по сути, за самого себя, так как лейтенант Элен Рипли лежала в глубоком обмороке и договариваться с ней пока не представлялось возможным, а Аарону Смиту не полагалось иметь собственного мнения. Да он не очень-то и представлял себе, что это такое – собственное мнение.
4
Наполняя шприц, врач уронил одну из ампул. Она разбилась с тонким звоном, по госпитальной палате поплыл запах лекарства – острый и какой-то пряный. Врач покосился на свою пациентку: не очнулась ли? Нет, лежит неподвижно, до горла закрытая простыней. Веки смежены, черты лица заострились, но дыхание ровное.
Строго говоря, диагноз не представлял никакого секрета: резкий, травматический выход из гиберсна всегда сопровождается временным впадением в кому. Вопрос состоял как раз в том, насколько «временной» эта кома окажется. Она может продлиться часы, может – дни, а может – десятки лет. Но предсказать это заранее невозможно.
Врач протер спиртом внутреннюю сторону предплечья лейтенанта (трудно представить: женщина – лейтенант! Впрочем, это ему трудно представить такое – после многолетнего затворничества в мужской компании). Но он не успел приблизить иглу к обозначившейся вене – рука, только что расслабленно лежащая вдоль тела, вдруг взметнулась и остановила его движение хваткой за запястье. В хватке этой чувствовалась неженская сила.
Лейтенант Элен Рипли смотрела на него в упор. Обычно у только что вышедших из комы взгляд бывает бессмысленным, но сейчас… Или она давно уже пришла в себя? Притворялась? Зачем?
– Что это? – Врач впервые услышал ее голос.
– Это – специальный коктейль моего собственного изобретения.