– Наш брат, конечно, сказал глупость. Но все же в его словах есть зерно истины. Зерно это заключается в том, – голос у него был глубокий, хорошо поставленный, как у настоящего проповедника пресвитерианской церкви, – что всем нам решительно не нравится политика администрации, которая позволяет находиться в нашем спаянном коллективе чужакам, неверующим. Особенно если это – женщины! Все помнят, с каким трудом нам удалось достигнуть гармонии. И сейчас наше единство снова под угрозой…
Эндрюс с некоторым облегчением перевел дух: он ожидал худшего. Пожалуй, Дилон даже тайком решил подыграть ему, – во всяком случае, он виртуозно перевел вопрос со скользкой почвы межполовых отношений на гораздо более безопасную тему.
– Да, я вполне согласен с вышеизложенными соображениями. Именно поэтому я уже связался по официальному каналу со спасателями. Они должны прибыть примерно через неделю. Доктор, в каком она состоянии?
Врач, несколько удивленный тем, что директор вдруг обратился к нему без всякого перехода, пожал плечами.
– Это еще неясно. Она пока что без сознания, но, судя по всему, серьезных повреждений нет.
– Диагноз?
– Диагноз еще не готов.
Эндрюс нахмурился. Он не очень разбирался в медицинских вопросах и, подобно множеству облеченных властью людей, считал, что современная техника снимает с врачей вообще все трудности, как в определении характера болезни, так и в лечении ее. Впрочем, современной техники тут как раз и не было.
– Но она выживет?
– Скорее да, чем нет.
Опять эта двусмысленность! Нахмурившись еще сильнее, директор твердо опустил руку на плечо врача.
– Запомни, если она придет в себя и сможет самостоятельно передвигаться, она никоим образом не должна выходить из лазарета. Во всяком случае, без сопровождающих – то есть без тебя или моего заместителя. Вопросы есть? – Врач снова пожал плечами, как бы случайно сбрасывая при этом руку начальника. – Вот и хорошо. В остальном, джентльмены, распорядок жизни и работы в колонии не меняется. – (Слово «джентльмены» Эндрюс произнес с непередаваемой иронией.) Договорились?