- Два, один... Поехали!

На уши десантников обрушилась какофония скрипов, гудений, лязга, скрежета и шипения - открывался шлюз.

Полускрытое очками лицо Ферроу еще больше стало похожим на овечью морду.

- Переключаю пеленг показательного радиуса...

- Два-четыре, профиль виден, - ответили с корабля.

- Все ясно. Курс взят...

Челнок летел свободно, словно падал; это вызвало не слишком приятные ощущения, похожие на те, что человек испытывает при сильном страхе.

- Включи, пожалуйста, ускоритель, - посоветовал Бишоп, наиболее четко угадавший природу этих ощущений - большинство было склонно приписывать их, вопреки всему предыдущему опыту, нервам.

- Включаю, - Ферроу взялась за рукоятку. - Эй, все берегите головы: немного потрясет.

"Немного" - было сказано очень мягко. Только непродолжительность тряски избавила от необходимости убирать результаты охватившей всех тошноты.

"Это какой-то конец света!" - мысленно простонал Хадсон, чувствуя, что еще секунда - и кишки вылезут изо рта. Большинство других вообще на это время лишилось способности о чем-либо думать.

Наконец тряска осталась позади; челнок выровнялся, шум поутих, и спустя некоторое время десантники и прочие члены экипажа, к которым относились также Рипли и Берт, опять не знали, чем отвлечься от мрачных мыслей.

"Хватит! Меня все это больше не колышет!" - решил про себя Хиггс и закрыл глаза, настраиваясь на сон. Тихоня Кроу принялся мурлыкать себе под нос какую-то песенку, что окончательно привело Хадсона в расстройство.

Дрейк уставился на бюст Вески. Молодая женщина притягивала его как магнит, но он считал слабостью в этом признаться. Вески хмуро изучала лейтенанта. Командир нравился ей все меньше.

- Эй, лейтенант, - наконец не выдержала она. - Лейтенант, сколько вы вылетов сделали?