Может быть, история задела представительницу АКВССа, а может, та просто устала слушать это несчетное количество раз, во всяком случае, она сочла обязательным вмешаться:

— Мы уже выслушали около трехсот слов, и ни одно из них не подтвердило существования формы жизни, которая, как вы выражаетесь, она наклонила голову, чтобы зачитать выдержку из рапорта Рипли, — "созревает и имеет концентрированную молекулярную кислоту вместо крови".

Рипли взглянула на Берка, молча стоящего в дальнем конце стола. Он не был членом Совета, не имел права голоса и поэтому молчал на протяжении всего допроса. Он ничем не мог помочь ей, все зависело от того, какова будет официальная версия гибели «Ностромо». Кроме записи, найденной на борту спасательного челнока, Совет располагал лишь ее показаниями. Однако с самого начала стало ясно, что они не верили Рипли. Мысленно она снова и снова возвращалась к вопросу, кто подделал запись и зачем?.. Впрочем, сейчас это не имело значения. Она устала играть в их игру.

— Послушайте, я вижу, к чему все это идет, — она усмехнулась.

Пришло время для последнего удара, и она решила нанести его, хотя шансов на победу практически не оставалось.

— Все дело в андроиде, почему мы и двинулись на сигнальные огни — вот что предопределило исход, хотя я и не могу этого доказать. — Она опять усмехнулась и обвела взглядом членов Совета. — Но есть одна вещь, которую не изменишь, факт, который не сфабрикуешь. Эти твари существуют Вы можете уничтожить меня, но не их. На той планете корабль пришельцев, а на его борту тысячи яиц. Тысячи, вы понимаете? Представляете себе, что это означает? Предлагаю немедленно снарядить экспедицию на эту планету, используя записи полета, найти их как можно скорее и разобраться с ними, лучше всего с помощью ядерного взрыва, чтобы ваши спасательные корабли не привезли вам какого-нибудь сюрприза…