На стене заплясали кривые тени и мне показалось, что в конце коридора, в пепельной мгле, мелькнула фигура еще более темная, напоминающая человеческую, но сгорбленную, с длинными обезьяньими руками. Пятясь, я отступил в зал к столу и снова распахнул книгу. Это была другая книга. С обложки, заляпанной красным, рвался на дыбы конь с развевающейся гривой. Сырой ветер вновь прошелестел по залу, пламя заколебалось и тьма сомкнулась вокруг трясиной. Я прижался к окну - единственно освещенному месту. Ливень уже прекратился, но далеко над лесом наплывала новая туча, словно гигантская косматая лошадь медленно перебирала ногами. Неверный лунный свет лежал на искристой траве наподобии зыбкой пены, пробивался сквозь мутное стекло на грязный пол, на противоположную стену с картиной, на люстру с качающейся веревочной петлей. И тут гдето рядом грянул набегающий конский топот. Я приложил ухо к паркету - он не дрожал, словно скакали невесомые призраки, но ведь те не грохочут гусарским эскадроном. Чья-то шутка? Возницы? Снова послышалось дикое ржание, копыта дробно простучали за окном и загремели в доме. Эхо металось по комнатам, гремело отовсюду и вдруг в конце зала я увидел его - рыжего безголового иноходца с недавней картины. Он затряс кровавым обрубком и с воплем бросился на меня прямо под удар стулом. Спина чудовища круто прог-нулась, шкура с треском разорвалась. Передняя часть рухнула на пол, а из под задней потянулись к моему горлу руки или клешни. Чувствуя безумную ярость - или яростное безумие? - я прыгнул вперед, схватил нечто бесформенное под обвисшей шкурой и вместе с ним выбросился в окно. Когда сознание вернулось, надо мной нависали незнакомые бородатые лица с одинаковыми удивленно-испуганными глазами. Испуг... Призрак... - Где он? - прошептал я. - Здесь я, здесь. Из-за спин показался Семеныч - в тех редких местах, где он не был мокрым, он был грязным. Мне помогли подняться. - Уж извиняйте, товарищ корреспондент. Может, оно и ни к чему, однако общество сомневалось...