— И что, узнали?

Голубые глаза израильтянина потемнели.

— Да. Эти чертовы ливанские шииты ведут постоянные радиобеседы. Конечно, разговоры закодированы, но я посылаю пленки для расшифровки в Компанию...

— А что иранцы?

— Они пользуются почтой. Никакой радиосвязи.

Он отпил немного виски. Малко ждал, когда он перейдет к сути. Израиль всегда присутствовал в Сьерра-Леоне, благодаря дружбе между госпожой президентшей и Моше Дайяном.

— Что вам точно известно о террористическом акте, который здесь замышляется? Из Лэнгли мне сообщили, что сигнал тревоги подали вы.

— Точно. Но пока я располагаю очень незначительными сведениями. Эти негодяи очень осторожны. С недавнего времени мы ведем наблюдение за осью Иран — ливанские шииты. Мы хотели помешать их въезду в страну, но Карим Лабаки слишком могуществен и богат...

Мы, правда, нащупали «каналы» в Бейруте. Из данных, поступивших оттуда, следует, что два террориста — это ливанские шииты, связанные с иранцами. Они прибыли, якобы, сюда и затаились в ожидании сигнала к действию.

— Они хотят нанести удар по сотрудникам нашего посольства?

— Нет, не думаю. Это поссорило бы шиитов с Момо. Но Фритаун — прекрасный плацдарм, благодаря материально-технической базе, созданной шиитами.

— Вы что-нибудь знаете о них?

— Ничего.

— А где они находятся?

— Нет.

Бесспорно, человек на фотографии, найденной в сумочке погибшего Чарли, один из них — Набиль Муссауи.

— Вы не продолжили расследование на месте?

Ваель Афнер обескураживающе улыбнулся.

— Я занимаюсь радиоперехватом, а не оперативной работой. И так многих бесит одно мое присутствие во Фритауне.

— Еще не известно, удастся ли нам отыскать этих двоих, — заметил Малко.