"Роберт Штиль, - с подъёмом произнёс Женя, - уж пожи-и-л бы!.. Но, добавил мой друг угрюмо, - кто может, тому не достаётся".

Я заметил, что в поступке с премией есть ширь. Друг как бы и согласился: "Ширь..." Затем улыбнулся долгой задумчивой улыбкой, которую заключил с отчётливой жёсткостью: "И загвоздка!" Я полюбопытствовал, какая. "А та, что второй раз такую премию не дадут!"

С тех пор "загвоздка" нет-нет да и напомнит о себе. Погружаешься вглубь творчества Александра Исаевича: какая ширь, какой охват проблем! А тут что-то и царапнет... Вот, скажем, "Размышления над Февральской революцией", "Красное колесо", ну и новейшее исследование "Двести лет вместе"... Ладно бы уж - не беспокоил автора национальный момент. Но беспокоит! Причём своеобразно. Если в истории России роль одного "некоренного" народа привлекает внимание Александра Исаевича, то роль другого, к которому я, немец, принадлежу, - не интересует, похоже, вовсе (что оскорбительно). Неужели неведомо Солженицыну, что когда Александр I спросил Ермолова, чем его наградить, тот ответил: "Государь, произведите меня в немцы!"

А что писал Достоевский о "фаворизированном племени", которого "в России числится по календарю несколько сот тысяч"? Оно "и само не знает, что составляет в ней всею своею массой один строго организованный союз. И, уж разумеется, союз не предумышленный и не выдуманный, а существующий в целом племени сам по себе, без слов и без договору, как нечто нравственно обязательное, и состоящий во взаимной поддержке всех членов этого племени одного другим всегда, везде и при каких бы то ни было обстоятельствах". "Андрей Антонович фон Лембке принадлежал к тому фаворизированному (природой) племени".

Славный генерал Скобелев не скрывал своего уязвления тем, что немцам в России отменно удаётся карьера.