Груда нот на столе.
Несколько листков валялись даже на полу.
Книги, книги, книги. Янг чувствовал отвращение к книгам. В жилых помещениях не должно быть ничего лишнего, так он считал. Ведь в каждую книжку можно спрятать плоский пакетик с изумрудным кейфом.
Перелистывать каждую?
Впрочем, беспорядок всего лишь отражал характер хозяина.
Янг еще раз окинул взглядом широкий письменный стол. Да, аккуратность не главная черта гения. Теперь он это запомнит. Книги и журналы небрежно сдвинуты на самый край, песочные часы на квадратной деревянной подставке. Подставка покрыта мелкими строками.
«Как на поверхности лазурного пруда, в душевной глубине мы видим иногда и небо, полное блистательных сокровищ и тинистое дно, где вьется рой чудовищ».
Наверное стихи, но записаны сплошной строкой.
Как переворачивают эти часы? – заинтересовался Янг. Подставкой вверх? Или подставку можно убирать? И какой странный песок! Мелкий, как сахарная пудра. Зеленоватый. Как скол бутылки. А сама подставка…
О, да она открывается!
Янг громко позвал:
– Палмер!
Капитан появился сразу, будто стоял за дверью.
– Как вы думаете, Палмер, что это?
– Подкрашенный песок.
– Ну, а это?
Янг неторопливо извлек из раскрывающейся деревянной подставки красный пластиковый прямоугольник, испещренный непонятными словами и рядом правильных отверстий.
– Я не силен в иностранных языках. Но по происхождению Анри Лаваль – француз. Возможно, это по-французски?
– Латынь, капитан. Видите, тут написано «Pulvis Lavalis». Это можно перевести как «Порошок Лаваля». А? Что скажете на это? Похоже, покойный гений увлекался фармакологией?