А утром воинам предстояло снести все то, что они накануне вечером построили, закопать траншеи и двинуться дальше — после чего местные не смогут воспользоваться плодами их труда. И это тоже делалось в соответствии с давно заведенным порядком.

Когда двое приятелей уже покончили с едой и собирались завалиться спать, Марк сказал:

— Знаешь, а я бы уж лучше поскорей ввязался в битву и со всем этим покончил. Честное слово, сражаться с врагом куда легче, чем заниматься нудной ежедневной работой.

— Да, пожалуй, ты прав. — Люций завернулся в одеяло. — Скажу тебе вот что: я думаю, долго нам ждать не придется. А ты думаешь, придется?.. Думаешь, придется?

Марк не ответил. Он уже храпел.

* * *

Вождь повстанцев наблюдал за лагерем западных империалистов с близлежащего холма. Он мысленно сравнивал царящий в лагере образцовый порядок с хаотичным нагромождением палаток и шатров, оставшихся там, откуда он сюда пришел под покровом ночи. Судя по угрюмому выражению на лице стоящего рядом Камня, советник вождя занимался тем же.

— Они представляют собой грозную силу, — сказал Камень, и в его голосе послышалось невольное уважение.

Пожав плечами, Сын Божий ответил:

— Истинно говорю тебе: не останется здесь камня на камне; всё будет разрушено.

Однако Камень умел мыслить самостоятельно, да к тому же не был чужд иронии.

— Конечно, не останется, — сказал он. — Они уничтожат лагерь сами.

— Бог поругаем не бывает, — строго сказал вождь повстанцев. Камень лишь склонил голову. Если уж вождь считал, что его советник зашел слишком далеко, то Камень не мог не принять заслуженного порицания. Сын Божий продолжил: — Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого. Оно проникает до разделения души и духа, суставов и мозгов. Оно судит помышления и намерения сердечные. Без пролития крови не бывает прощения.