Через неделю стряслась новая беда: Дима получил повестку, призывающую его пополнить ряды доблестной Советской Армии. На взволнованное кудахтанье всполошенной Диминой родни равнодушный военком, позевывая, ответил примерно в том духе, что дескать, ничего страшного, все равно документы на выезд не оформите раньше, чем Дима вернется со службы.

Но тут военком ошибся. По прошествии года службы Дима получил из дома драматическую телеграмму: «Документы готовы виза открыта не уедем сейчас не уедем никогда квартиру пришлось сдать остановишься у тети Ривы вызов пришлем немедленно после демобилизации папа мама дедушка».

Стиснув зубы, Дима Вацман продолжал тянуть солдатскую лямку. Служил он в медсанбате танкового полка, расквартированного неподалеку от древнего города Бухара. Скоро по их полку, словно горячий южный ветер по пустыне пронесся слух, что полк направляют в Афганистан. Дима, имевший свое представление о понятии «интернациональный долг» встревожился и принял меры предосторожности. Знания, полученные в институте, плюс проглоченная на тонкой леске пуговица, один конец которой был привязан к зубу мудрости помогли ему угодить в госпиталь с подозрением на язву желудка. Впрочем, его хитрость вскоре раскрылась, и Дима едва не попал под трибунал. Спасло его лишь доброе сердце главного хирурга по фамилии Бершанский, который, сжалившись, оставил Диму дослуживать санитаром при госпитале.

…Тетя Рива, лучшая мамина подруга, жила в Красном переулке. Поднявшись на второй этаж, Дима подошел к двери, из-за которой доносился какой-то монотонный стук и позвонил. Стук прекратился, послышались оживленные голоса, быстрый топот ног. «Ждут», — умиленно подумал Дима. Щелкнул замок, дверь распахнулась, и он увидел радостно улыбающуюся тетю Риву. Узнав Диму, она тут же прекратила улыбаться.

— Тьфу ты черт! — раздраженно произнесла тетя Рива. — Это ты, Димочка? А мы уж думали, что грузчики: наконец приехали, где их только бесы носят… Заходи, дорогой, хорошо что ты нас застал.