В хижине не было ни столa, ни кровати - ничего, кроме грязной циновки-подстилки, на которой лежал полуголый негр.

- О маса Диктор! - негр попытался приподняться. Одеяло, из которого вылезали клочки свалявшейся ваты, сползло, открыв обтянутые кожей ключицы. Они были такие острые что казалось - кожа на них вот-вот прорвется.

- Лежи, лежи! - прикрикнул Уолтер.

- Ньгаячокве скоро отправится собирать хлопок у бога... - застонал непр.

- Ну, ну, не хнычь, еще придется не раз попробовать хлыст надсмотрщика Хуана! - все в той же грубой манере утеожл его доктор, удивляясь, как это старик до сих пор не умер. Семь месяцев назад, заметив серый цвет лица Ньгаячокве и насильно осмотрев его, Уолтер установил у негра рак желудка с метастазами в поджелудочную железу. "Смерть будет для бедняги избавлением", - подумал доктор.

Даже на хлопковых плантациях сеньора Луиса Фернандес де Арготе трудно было найти человека несчастнее старого Ньгаячокве. Когда-то у него была жена, которая ему казалась красивой, восемь детей. Жена умерла на поле от солнечного удара, старшего сына застрелил надсмотрщик, младший умер в шестнадцать лет от истощения. Один за другим все родные и близкие уходили из его жизни. Ньгаямокве остался один. Если не забегала дочь соседки, некому было даже подать ему воды.

Как только он слег, горячая похлебка почти исчезла из его рациона, и старый негр питался преимущественно сырыми плодами и овощами.

- Я уезжаю, старина, - сказал Уолтер. - Я уезжаю надолго и далеко с сеньором Луисом, который тяжело болен.

- Счастливого пути, маса доктор, - откликнулся негр. - Когда вы вернетесь, старого Ньгаячокве уже не будет.

- Не болтай чепуху! - прикрикнул Уолтер. - Разве я не лучше знаю?

- Вы знаете лучше, маса доктор, - согласился негр, - Спасибо за все, что сделали. Такого доброго доктора не найти во всей Анголе. Пусть боги охраняют вашу доброту!