Из-за угла вышли два человека: плохо одетые, тощие, изможденные. Видимо, эти кварталы населяла беднота. Они остановились и, раскрыв рты, смотрели на Коскинена и на разрушенную мостовую. Полоса искусственного безжизненного света освещала лицо одного из них. Коскинен видел, что человек отчаянно жестикулирует, но не мог услышать, что тот говорит.

«Вероятно шум от моего падения был подобен взрыву бомбы, — подумал он. — Что мне теперь делать? Бежать отсюда! Пока не поздно!»

Он отключил экран. И первым ощущением было тепло. И воздух. Ведь тот воздух, которым он дышал внутри щита, был захвачен им на высоте 20000 футов. Здесь же воздух был спертым, загрязненным. Дикая боль пронзила голову. Коскинен сглотнул, судорожно пытаясь уравнять давление. Звуки оглушили: гул машин, рев проносившегося где-то рядом поезда, топот ног, крики людей…

— …Эй, какого дьявола? Кто ты?..

К мужским голосам присоединился женский. Коскинен повернулся и увидел, как из боковых улочек, из окрестных домов прибывают все новые и новые жители этого района — возбужденные, взволнованные, кричащие: еще бы, такое событие в их тусклой жизни! Понятно, он для них не больше чем любопытное зрелище. И не потому, что грохнулся вниз с такой силой, что разворотил бетон. А потому, что был одет так, как одеваются те, кто живет наверху, в роскошных квартирах, номерах отелей, кто ведет прекрасную загадочную жизнь. Блестящий цилиндр на спине, на груди панель управления с ручками, тумблерами, загадочными приборами — да, он был похож на героя научно-фантастических фильмов. Коскинен подумал, не объяснить ли им, что он участвует в съемках нового фильма или проводит эксперимент… Но нет… Он бросился бежать.

Кто-то схватил его, но он вырвался и побежал дальше. Позади раздавались крики. Десять фунтов аппаратуры давили ему на плечи. Он оглянулся. Столбы фонарей стояли, как скелеты великанов с горящими головами, но они находились на большом расстоянии друг от друга, так что пространство между ними заполняла тьма. По обеим сторонам улицы возвышались стены. Все небо над улицей казалось затянутым сетью силовых линий и трубопроводов. Где-то за углом проревел поезд. Коскинен успел заметить своих преследователей и услышать их вопли.