«Интересно, где я? Вероятно, где-то между Бостоном и Вашингтоном, судя по направлению полета корабля».

Коскинен дождался, пока его пульс и дыхание не выровнялись. Ноги болели от напряжения, но мозг был ясным. Скорее всего, он находился в районе, подвергнутом атомной бомбардировке. После войны такие районы наскоро отстраивались, и потом уже в них не вкладывали ни цента. Однако эти соображения ничем не помогли ему. Таких районов по стране было множество.

Что же делать?

Позвонить в полицию? Но скорее всего Служба Безопасности уже предупредила полицию. А агенты СБ хотели убить его.

Дрожь охватила Коскинена. Но этого просто не может быть! Только не в США! Конечно, страна должна охранять себя в этом жестоком мире, и тот, кто заботится о безопасности страны, должен быть человеком крепким, безжалостным, но нельзя же допускать, чтобы агенты были убийцами!

Впрочем, может быть, ситуация слишком серьезна, хотя он и не мог себе этого представить. Безопасность США зависит от того, попадет ли Пит Коскинен в руки врагов? Если так, то надо связаться с СБ. Они позаботятся о нем и освободят его, когда…

Когда?

Отец и мать мертвы, подумал он. Марс же спрятался где-то в грязном небе. К кому обратиться?

Он вспомнил Дэйва Абрамса. Дэйв был его ближайшим другом. Он и сейчас ему друг. И у него холодный уравновешенный ум. Отец Дэйва входит в Совет Директоров Атомного Центра, и его положение сравнимо с положением сенатора. Да, это выход. Позвонить Дэйву. Назначить где-нибудь встречу. Разработать план действий и выполнять его при поддержке могущественных друзей.

Немного успокоившись, он вдруг осознал, что голоден. И ему хочется пить. Его мучит жажда, как тогда, когда он путешествовал по Церебрус Кекаку и у него отказал аппарат для увлажнения воздуха… Тогда они с Элькором ходили к философам, которых уже много лет никто не видел, и все забыли, как они выглядят… Кажется, это было во Втором Земном Году.