— Шо? — Бабуля озадаченно смотрела на очкарика.

— Это значит, что он потерял память, — перевела я.

— Или слух! — вставил веселый хромой.

— Ага! — победно воскликнул парень с телевизором.

Аппарат пугающе затрещал, взревел диким мявом, и владелец техники поспешно приглушил звук. На экране крупным планом появилось дивное декольте, в него проворно скользнула ручка с наманикюренными коготками. На свет явился угрожающего вида пистолет.

— Твою мать! — непечатно восхитился весельчак.

— Фак ю! — сказал примерно то же самое с экрана голос по-английски, что гундосый синхронный переводчик за кадром стыдливо перевел как: «Черт возьми!»

Мужики заржали. А наш пострадалец вытянул шею, вперил взгляд в экран, открыл рот и тоже воскликнул:

— Фак ю! — Прононс у него был великолепный.

— Фу, срамники, — поморщилась бабуся.

— Ну вот! — радостно захохотал хромоногий. — А то — «немой», «глухой», «шизик»! Что надо, он понимает!

— Погоди-ка. — Озаренная сумасшедшей догадкой, я толкнула Ирку в толстый бок. — А ну, отодвинься!

Она послушно посторонилась, пропуская меня к больному. Я наклонилась, пристально посмотрела ему в глаза и спросила:

— Кто вы?

Взгляд пациента подернулся дымкой. Я ожидала этого и спросила по-английски:

— Ху ар ю?

— Та хоть ты, дите, не матюкайся! — не выдержала бабуля.

Я не обратила на нее внимания: мой больной весь просиял, схватил меня за руку и торопливо заговорил.

— Что он говорит? — Ирка нетерпеливо дергала меня за другую руку.

— Не пойму, очень уж быстро. — Я нахмурилась. Покачала головой и жестом остановила говорящего: — Вот из е нэйм? — Что значило: «Как вас зовут?»

Кажется, все присутствующие дружно уставились на загадочного типа. Он открыл рот, хотел было ответить, но что-то его остановило.