- Но я знаю Аллана! - вскричал Тони. - Как он мог... он не такой человек, чтобы...

- Чужая душа - потемки! - тоже закричал Мюррей.

Лицо его потемнело, ярость расписала его пятнами лихорадочного румянца.

- Мы даже не знаем самих себя. В момент опасности в нас пробуждается что-то такое... о чем мы и не подозреваем. Вот что произошло с Алланом. А сейчас заткнись и подумай... Надеюсь, ты поймешь, я сделал все, что мог.

Он стремительно пересек каюту и выскочил за дверь.

Тони остался один.

Он лежал, не двигаясь, вспоминая все с самого начала. Он никак не мог поверить ни в то, что его друг мертв, ни в то, что он потерял контроль над собой. Но ничего другого ему не оставалось. В конце концов, между Мюрреем и Алланом всегда существовало некое соперничество. Возможно, в эти пугающие секунды в темноте оно прорвалось наружу.

Перед приземлением Мюррей зашел к Тони. Чувствовалось, что напряжение все еще не оставило его.

- Как ты себя сейчас чувствуешь? - поинтересовался он.

- Я не хочу тебя видеть, - угрюмо ответил Тони. - Я увижу тебя не раньше, чем на допросе. А пока держись от меня подальше.

С застывшим лицом Мюррей пересек каюту и жестко положил свои руки Тони на горло.

- Думай, что говоришь и кому, - прошипел он. - Я рассказал тебе, что произошло там. Это факты. Мне они так же неприятны, как и тебе. Если бы Аллан не оказался трусом, он сейчас сидел бы здесь, с нами.

Тони поднял левую, стальную руку и схватил Мюррея за запястье, сжимая все сильнее и сильнее. Вскрикнув от боли, Мюррей выдернул руку: его запястье опоясывал кровавый браслет. Он бросил на Тони угрожающий взгляд, затем повернулся, вышел и заперся в рубке.

Снова увидел его Тони лишь очень много времени спустя.