— Недолго, — призналась Граста. — Полчаса, ну, если постараться, час. Не больше.

— А насовсем, значит, нельзя? — грустно протянул он, глядя на гибкую, тонкую фигуру. Менестрели сравнили бы ее с ивой… или молодой березкой…

— Это почти невозможно, — вздохнула девчонка. — Драконья натура ведь никуда не денется, и убить ее нельзя.

Айрвен вспомнил гобелен, висевший в Благородном Училище, в парадном зале. Огромный гобелен, всю стену покрывает, лет сто, наверное, его ткали. Изображен великий рыцарь Фраггед, поражающий копьем извивающуюся клыкастую змеюку. И надпись золотыми буквами, по всей ширине: «Убить дракона!»

Выходит, врала надпись… И врали убеленные сединами профессора драконистики…

— Ты сказала, почти! — голос Катарены перебил воспоминания.

— Да, — совсем тихо сказала Граста. — Есть один способ. Но это все равно невозможно. Разве найдется такой человек, что по своей воле возжелал бы воспринять драконью натуру?

— Так-так, — заинтересовалась принцесса. — И как именно?

— Есть такой ритуал… очень древний… Я читала в одном старом свитке, который наши начальствующие не заметили, когда очищали Главную Библиотеку от всего вредоносного… и там сказано, что ежели найдется такой человек, и ежели произнести нужные слова, и слить воедино две капли крови — драконью и человечью, то драконья природа от дракона перейдет к человеку, и тот сам сделается драконом-оборотнем, а дракон станет человеком… безвозвратно. Только все это глупости, никто ж не проверял. Да и не отыщется такого человека.

— Ну почему же не отыщется? — задумчиво протянула принцесса.

— Ясно, почему! — вмешался Айрвен. — Кто ж пойдет против Всевышнего, кто ж захочет загубить свою бессмертную душу, оборотившись чудовищем?

— Мальчик, — холодно взглянула на него принцесса, — ты, видать, невнимательно читал Откровение Всевышнего. Ибо сказано там: «кто душу свою отдаст за ближних своих, тот сбережет ее, кто же убоится, тот погубит ее».