— Та-ак! Вот, значит, сколь усердно выполняем мы экзаменационное задание!

Чудовище, встав на задние лапы, возвышалось над ними подобно колокольне в городке Брумгенн — туда, в пивные, удавалось порой смотаться из Благородного Училища его питомцам. И голос у драконихи был подстать главному, басовому колоколу. Казалось, сверху валятся не слова, а увесистые булыжники.

— Вот к чему закономерно приводят дерзкое своеволие, неуважение к общественным традициям, ленность в постижении премудрости, склонность потакать прихотям своего зачаточного разума, наглость, слюнтяйство и головотяпство!

Айрвен искоса взглянул на Грасту. Та — по-прежнему в человеческом облике — сжалась, побледнела, хотя куда уж дальше-то бледнеть? Рядом с огромной, иссиня-черной тушей почтенной Тхмарргру девчонка казалась не более чем мышкой. Впрочем, как и Айрвен с Катареной. Бежать было бессмысленно, и оба это понимали.

— Сколько усилий, сколько средств было потрачено на твое образование, неблагодарная девчонка! А ведь еще глядя на твое яйцо, я уже предвидела пагубный путь. И хотя отдельные излишне оптимистически настроенные коллеги не желали внять моим предостережениям, ныне тайное сделалось явным! Гнусная, омерзительная жалость к человичишкам! Что может быть позорнее для истинного дракона? Почему эта шмакодявка, исполинский коготь приблизился к лицу принцессы, — до сих пор не обращена в золото? Почему этот кусок жесткого мяса, — другой коготь потянулся к Айрвену, — все еще не поджарен? Так-то ты сдаешь свой экзамен, так-то выписываешь себе подорожную в драконью жизнь?