Вот так и сбылась судьба корабля и его славной команды, имени своему, кстати, всецело соответствующая. И так уж сложилось, что на флотских тусовках лейб-гвардейский экипаж ни разу не замечали, кто-то говорит — из-за въевшейся пахучести, а кто-то утверждает, что вследствие полной умственной отмороженности этой пестрой банды негодяев и алкоголиков. В боевом ордере крейсер тоже старались не употреблять. Приказ командования гласил — „только в крайнем случае“. Да и вообще — никто же не знал (включая сам экипаж), чего от него вообще можно ожидать.
А рисковать никому не хотелось.
До сих пор.
Сегодня последний довод пришлось предъявить…
Но мы отвлеклись.
Итак, „Беспредельный“ вел бой… Потеряв семь плоскостей из одиннадцати, и три трубы из шести, ёдкими клубами дымящий из всех технологических отверстий и только что проделанных дырок, жутко измятый вражескими залпами, из-за чего похожий обликом на старое помойное ведро… исписанное экипажем матюками на восьмидесяти языках Галактики, „Беспредельный“ осторожно подрабатывал поцарапанными элеронами, стараясь как можно скорее выйти на прямой залп своими кормовыми торпедами.
Которых уже давно не существовало, но командир корабля об этом еще не знал.
Корветтен-капитан Иннокентий Максимович Бздуев, с беспокойством и отчаянием всматривался в полевой бинокль, пытаясь разглядеть уязвимые места на огромной туше врага. В рубке, рядом с командиром, ошалело кося сразу обоими глазами на картушку гирокомпаса, виртуозно шевелил штурвалом вахтенный рулевой, старшина Задерищенко.