Капитан машинально кивал головой секунд пятнадцать, пока внезапно не сообразил, что упустил в разговоре некое слово…

— Флагман? — Бздуев вскинулся и скосил глаза в ходовой иллюминатор… но, как и ожидалось, корабль противника как был в количестве одной штуки, так одним и остался, только стал еще больше, но капитан уточнил — Гассан, болт ржавый тебе поверх солидола, В ЧЕЙ флагман!?

— В „Ваня“… — судорожно икнул интерком.

— Итить!!!.. — Бздуев закусил губу.

Хотя, если здраво рассуждать, „Ване“ (флагману флота Его Императорского и т. д., и т. п., ракетно-торпедному десантному авианосцу „Иван Васильевич“, в прошлом сухогрузу „Степан Бандера“) уже давно и глубоко поровну. Одной торпедой больше, одной меньше… Если подойти по-хозяйски, через „Ваню“ сейчас макароны хорошо откидывать — перфорация что у куска рокфора, и многие из дыр сквозные. В бинокль через такие пробоины можно кольца Сатурна разглядывать, в чем Иннокентий Максимович тут же убедился. Оглядев флагман, Бздуев обреченно махнул рукой — хрен с ним, если выживем, то разберемся…

Присутствовавший в рубке глава контрразведки, капитан-лейтенант Бакулис, злобно усмехнулся, подмигнул своему отражению в мониторе подбитым глазом, и сблеванул в припасенный пакетик. Валентин Карлович Бакулис был сущей и откровенной сволочью, что прекрасно осознавал, никому не верил и никого не любил, как правило, взаимно. Кроме того, он терпеть не мог ни флот, ни корабли, на что подсознание отвечало ему сторицей: Бакулиса укачивало в хлам даже внутри стоящего на взлетном поле орбитального катера. Занесло же во флотскую структуру этого не слишком далекого параноика-карьериста мысль о том, что при помощи интриг он легко и незамысловато сможет подняться на самые верха. А что? Были, были прецеденты! В президентское кресло Валентин Карлович не метил, ему хватило бы и министерского. Надо сказать, до недавнего времени система работала, незамысловатые способы подставы, доносы и банальное стукачество принесли Бакулису полковничьи эполеты.