Когда-то на Тубуньер, что по-чудскому Пуп Земли, спускался их бог и делил промеж людей всяческие доблести: кому дал силу, кому — ум, кого наградил ловкостью или хитростью, черпая все из большущего сундука. Сундук этот и по сей час там стоит. Немало еще в нем осталось богатств. Кто взойдет на Тубуньер, многим может овладеть: стать ловким, умным, сильным или красивым. Только в наказание боги отнимут у него жизнь раньше, чем он доберется до людских жилищ…» Я аккуратно переписал понравившуюся мне легенду в свою пикетажку.

С базы экспедиции поездом мы добрались до конечной станции — крохотного северного поселка. Я люблю его деревянные тротуары, немногословных жителей, речку, в ледяной прозрачной воде которой водятся хариусы.

Володя Быков, начальник нашего отряда, перед вылетом вынес на карту штурмана намеченную нами точку высадки — в верховьях маленького ручья на восточном склоне Тубуньера. Штурман чуть заметно ухмыльнулся.

— На месте виднее будет.

Когда вертолет по узкому каньону преодолевал Главный Хребет, мы не могли оторваться от блистеров — совсем рядом, казалось рукой подать — проплыли замшелые скалы, которых, возможно, еще не касалась рука геолога. Промелькнули ослепительно белые снежинки, замершие на вершинах в причудливых позах исполинские фигуры каменных великанов…

Восторженный Андрюша Кашин ухватил меня за руку:

— Смотри! А вон останцы — словно роща деревьев! И каменная черепаха!

Тубуньер мне не понравился. Голые склоны, кое-где ржаво-коричневые пятна болотных «окон». Вертолет завис. Но не было видно ни облюбованного нами ручья, ни опушки леса.

Стараясь перекричать рев двигателей, Быков попытался узнать, почему высаживаемся не там, где намечено. Пилот махнул рукой: — Там садиться нельзя. Наклон площадки не тот. Инструкция… Здесь лучше.

Выгрузили багаж. Нам суетливо помогали летчики — им в этот день предстоял еще рейс. И когда вертолет устрекотал куда-то за вершины, мы остались один на один с Тубуньером — Володя Быков, Стае Бабенко, Андрей Кашин, Галочка Корчагина и я.