— Влипли же мы в историю с этими охотничками, — мрачно протянул Володя.

— Гады, наблудили и смотались потихоньку, а мы топай босиком.

Они опять замолчали, вспоминая пожар в охотничьей избушке, нечаянно устроенный одним из нагрянувших ночью охотников. Во время пожара сгорели сушившиеся над железной печуркой сапоги геологов.

— Послушай, почему месторождения надо искать непременно у черта на куличках — в тайге, горах, чащобе? Лазить по буреломам, скакать козлом по курумнику, жрать концентраты и сухари. Неужели нет нигде руды поближе к городам, деревням, железным дорогам? И разрабатывать такие месторождения, заметь, гораздо рентабельнее. И рабочая сила под рукой, и проблема транспортировки решена.

— Искали уже. Не раз. Не ты один такой умный! Да разве против природы попрешь? То, что не существует, найти невозможно.

— Нельзя ждать милости от природы.

— Паясничаешь. А попробовал бы ты отнять у природы хотя бы и такую милость: найти на окраине поселка медеплавильного завода месторождение медных руд.

— И… попробую!

— Пустозвон!

— На спор. Пусть тот, окажется прав… в общем, пусть проигравший плачет. Отваливает и не увивается около Веры.

Юра только усмехнулся:

— Чудак! У тебя же никаких шансов. Ну, если ты настаиваешь, я согласен…

На тропинке показалась щупленькая фигура девушки в больших, не по размеру, кирзовых сапогах и с рюкзаком за плечами.

— Вы чего, мальчики, такие сердитые? Уж не поссорились ненароком?

— Не-е-е…

* * *

Прошли годы… Встретились Юрий с Владимиром на геологическом конгрессе. Обрадовались.

Вечером сидели в ресторане, стол был заставлен тарелками и бутылками, пепельница полна окурков. И извечное в таких случаях «А помнишь, как…» чередовалось с «А где теперь?…» — А помнишь, Владимир Васильевич, — вытирая проявляющуюся лысину платком, завел Юрий Эдуардович, — ведь помнишь, как мы тогда поспорили? Ты еще утверждал, что будешь открывать месторождение, где тебе заблагорассудится. Мы еще оба в Верочку влюблены были. Давно это было!