В назначенное время я вошел в кабинет Ивана Дмитриевича, прижимая к груди кейс. Кроме Окунева в кабинете сидел коренастый мужчина лет сорока, в форме пилота космофлота.

– Вот, Витя, знакомься, – пророкотал Иван Дмитриевич. – Это тот самый журналист, Леонид Грачев.

– Виктор Немоляев, – представился пилот.

Мы обменялись рукопожатиями. Я вопросительно глянул на Окунева и тихонько постучал согнутым пальцем по крышке кейса.

– Ты гляди, Вить, – хохотнул Иван Дмитриевич. – Журналист, а соображает! Доставай, конспиратор, только дверь поплотнее прикрой.

Я послушно прикрыл дверь и выудил из нутра кейса бутылку коньяка. Хозяин кабинета выставил три рюмки и вазу с мандаринами.

– Ну, змей-искуситель, раз уж ты коньяк приволок, то первый тост за тебя. Молчи, не перебивай старших! Я хочу выпить за твое везение. Думаешь, я не знаю, кем ты был до того дня, как попал с редакционным заданием ко мне? Мальчишка-романтик, без всякого жизненного опыта. Кропал коротенькие статейки, рецензии всякие строчил. И одному Богу известно, сколько бы еще ты так прозябал, если бы кому-то не взбрело в голову сделать серию репортажей о буднях космопорта. Тебе чертовски повезло, что от этого задания все твои коллеги открещивались всеми имеющимися у них конечностями! Стать работягой космопорта во всей редакции согласился только один дурак – ты. С точки зрения твоих коллег, конечно. Лично я думал, что ты сбежишь после первого же рабочего дня. Очень рад, что мое первое впечатление было ошибочным. И еще я рад, что ты не остановился на достигнутом, а продолжал изучать людей. И не просто изучать, а испытывал все на собственной шкуре! Метод не нов, но зато вызывает уважение. За твое везение!

Мы чокнулись, выпили. С минуту молча смаковали коньяк. Затем Иван Дмитриевич поинтересовался:

– А ты про мечту свою еще не забыл?

– Побывать в дальнем? Не забыл. Только вряд ли получится.

– Почему это?