Он жил на мансарде. Когда наступала ночь, он зашторивал окно и что-то делал в своей комнате. А потом всегда включал музыку, гасил свет и зажигал свечи.

Она, возмущённо: "Он заставлял меня проделывать это каждый раз, представляете? Каждый раз!"

Ветер заносит улицы снегом. С высоты третьего этажа из окна видны сутулые фигуры прохожих. - ... представляете? Каждый раз!

Она стоит под душем, смутные очертания её тела за розовой шторкой. Она трёт губкой руку.

Они рассаживаются, занимая свободные стулья. - Сейчас увидите номер,- объясняет мне кто-то.- Потрясающе! Все притихли. В комнату торжественно входит человек в маске Пьеро. На нём белый балахон, разрезанный на узкие, ниспадающие полосы. Он застывает на месте, потом начинает делать плавные движения, словно бы танцует под неслышимую музыку. Становится совсем тихо. Он берёт себя руками за голову и рывком отрывает её от туловища. Женский визг. Кровь течёт по его одеждам, маска отваливается, под ней мёртвое лицо, уставившееся перед собой невидящим взглядом. Женщины визжат. Он держит голову над собой на вытянутых руках. Начинается паника, его толкают, и голова, вылетев у него из рук, падает на пол под ноги бегущих людей. У дверей давка. Он ползает по полу и беспомощно шарит перед собой руками. Голова от чьей-то ноги откатывается под стол. Он шарит перед собой руками.

Электричество гаснет, и всё погружается в полумрак. В подсвечниках ровно горят свечи. Тёмная фигура ползает по паркету, натыкаясь на опрокинутые стулья. За дверью комнаты слышны возбуждённые голоса.

Темнота. Шум душа. - Эй!- она кричит.- Вы что, с ума сошли? Эй!

Свет отключили во всём доме. Слышно, как за стеной окон завывает вьюга. Я чиркаю спичкой, но она тут же гаснет, не успев разгореться. Я нащупываю в коробке последнюю. При свете вспышки шипящего, дымного пламени картина, изображающая деву Марию, молитвенно сложившую руки и возведшую глаза к небу.