Состояние сладостного покоя длилось недолго. Элрика окликнул Вертер де Гете, предложивший посмотреть вниз. Элрик машинально подошел к борту аэрокара.
Внизу, куда ни глянь, в клубах дыма и пламени шло беспощадное, жестокое, неистовое побоище. Одноглазые великаны, почти полностью обнаженные (латы на ногах, шлемы на голове – вот и все, что прикрывало их уродливые тела), вооруженные палашами, дубинами и секирами, сражались с неведомыми страшилищами, которые, хотя и орудовали только когтистыми лапами и зубами, теснили противника, оглашая воздух плотоядным урчанием. Повсюду лились потоки крови.
К Элрику подошла Миссис Кристия.
– Чего вы более всего жаждете? – спросила она.
– Войны и мира, ибо только в сражении я обретаю умиротворение и покой.
Епископ зааплодировал.
– Браво, Элрик! Вы стали говорить парадоксами, в нашей манере. Вы скоро сможете украсить любое общество.
Элрик снова взялся за рукоять меча, надеясь, что тот обрел силу и отзовется встречным движением, но нет – Бурезов даже не шелохнулся. Элрик тяжко вздохнул: в Царстве Хаоса бессилен и Бурезов.
– Вы, как видно, завзятый искатель приключений, – вступил в разговор Герцог Квинский, успевший сменить цвет бороды на черный и облачиться в новое одеяние. Теперь на голове у него красовалась шляпа с павлиньим пером, а костюм состоял из стеганого камзола алого цвета (как у записных дуэлянтов, чтобы при ранении не была видна кровь) и элегантных рейтуз с голубыми и белыми рюшами. – Я, знаете ли, тоже не чужд авантюр. Совсем недавно даже дрался на шпагах. Говорят, продемонстрировал подлинное искусство, – Герцог пристально взглянул на пришельца, чтобы насладиться произведенным эффектом, но, не обнаружив на его угрюмом лице даже слабого следа восхищения, смешался и сбивчиво произнес: – На вас прекрасный костюм.