Хотя бы тем, для начала, что, несмотря на свои пятьдесят девять, состоял на службе и о выходе на покой не думал. Высокий, плечистый, без капли жира, о таких говорят «железный». Классный спортсмен, он до сих пор без проблем демонстрировал на лыжне свою прямую спину многим молодым и рьяным. При случае мог с любым из них постоять в спарринге или попыхтеть на борцовском ковре. И завязать молодое мускулистое тело оппонента в морской узел. Федор Сергеевич, для своих, просто Сергеич, и за столом был очень даже не последним человеком. Вполне спокойно усиживал литра полтора сорокоградусной, и не только покидал застолье на своих ногах, но и доставлял домой на богатырском плече в виде свернутого половичка кого-нибудь из конторских суперменов, накануне пьянки утверждавших, что их «вообще не берет».

О том, что он вытворял за рубежом по конторе, вообще, ходили легенды, больше похожие на анекдоты. В конце семидесятых, например, взял, да сбежал от сотрудников контрразведки ее величества, ушел от них, как от стоячих, в горах Шотландии с вареной курицей под мышкой и полными карманами секретных документов. Куру Сергеич, естественно, по дороге слопал, а секреты доставил по назначению.

В первой половине восьмидесятых его сдали в Турции. Учитывая репутацию этого организма, брать на тайниковой операции его стали достаточно жестко, не особо церемонясь. Один хрен, ничего у них не вышло. Кандауров отбился и опять же сбежал, не забыв прихватить с собой извлеченный из тайника контейнер. Через неделю объявился на родине с развороченной физиономией и закладкой весом в полпуда.

Повезло мне с куратором, ничего не скажу. Пальцев понапрасну не гнет, жизни не учит. И в то же время с ним всегда можно посоветоваться, даже поспорить, попросить о помощи или накатить по полкило, если вдруг приспичит.

Закончив обниматься, генерал подошел ко мне и протянул руку.