— Ты, конечно, парень верный, — продолжил высокий и задумчиво предложил: — А другую попробовать не хочешь? Посмотри, какую предлагаю. Глазки, носик, губки — мечта, а не женщина. А волосы какие. — Он запустил руку в густые каштановые волосы девушки словно продавец, расхваливающий товар. — Забирай. Или завернуть?
Николай промолчал, слегка отрицательно покачал головой и посмотрел высокому прямо в глаза.
— Не хочешь? — удивился тот. Подошли еще несколько ухмыляющихся кожаных. — Наверное, ты еще не все видел. Ну, так посмотри.
Он деловито оборвал тесемки и дернул платье вниз. Девушка даже не попыталась прикрыться.
— Глянь, титьки-то какие! — высокий провел ладонью по груди. — Потрогай, не бойся. Сделаешь ее тут же, не сходя с места — дам сто тысяч. Откажешься — убью.
Он тут же вынул из кармана нож и нажал на кнопку. С щелчком выскочило лезвие.
Николай посмотрел на побелевшую девушку, перевел взгляд на летнее голубое небо, и, приготовившись отбивать удар, выдавил:
— Нет.
— Все равно не хочешь? — с удивленной ухмылкой развел руками высокий.
— Или не можешь? Черт с тобой, живи пока, — и под хохот дружков двинулся дальше.
Еще не веря в удачу, Николай посмотрел ему вслед, потом, не удержавшись, на девушку. Она уже успела присесть, быстро влезла в платье, и, робко улыбнувшись невольным зрителям, мол, подумаешь, и не такое бывает, исчезла в толпе.
4. ВЕЧЕР. КВАРТИРА
Марина опоздала на какие-то пять минут. За эти два часа она успела подкраситься, переодеться — теперь на ней были белая блузка и черная юбка с широким поясом, перетягивающим узкую талию — и собрать сумку на ремне и чемодан. Неплохая точность для женщины. А как она обрадовалась, принимая цветы, и глядя на нее, Николай позабыл обо всем — и о громилах, и о собственном страхе и унижении.
Дошли без приключений. Марина поминутно нюхала розы и о радостно о чем-то щебетала, Николай нес на плече ее сумку, в руках — свою сумку и довольно легкий чемодан с ее одеждой. Дать ей что-нибудь понести он поначалу наотрез отказался, заявив, что вовсе не тяжело, и теперь успел пожалеть о своей опрометчивости. Путь был неблизкий, несколько раз пришлось останавливаться и отдыхать.