Когда он выгружал дома из сумки продукты, Марина чуть не запрыгала от радости и посмотрела на Николая, как на волшебника. Николай смутился и велел ей разбирать вещи. Он освободил ей две полки в шкафу, благо, уезжая, родители забрали большинство вещей с собой, а у него самого гардероб был невелик — пока что-то в магазинах было, покупал мало, не хотелось тратить деньги на всякое барахло, а когда пообносился, то новые коммерческие цены оказались ему просто не по карману.

Потом с прилавков за несколько дней исчезло все и по любым ценам, и пришлось оставаться с тем, что есть.

Марина возилась в комнате, разбирая и укладывая, а Николай тем временем сноровисто чистил картошку, вновь твердо отказавшись от ее помощи. Она управилась с делами раньше него, но Николай все равно продолжил один, предоставив ей лишь присутствовать на кухне.

По нынешним временам ужин получился замечательный. Жареная с мясом и луком картошка, чай с несколькими уцелевшими конфетами. Николай даже вспомнил о содержимом бара, и ужин увенчался бокалом вина.

Летние ночи наступают поздно. Николай и Марина успели поужинать, нагреть воды (горячей не было в городе уже несколько недель), помыть посуду, поставить на газ самую большую кастрюлю для себя, и с чувством исполненного долга подошли к окну покурить. На улице было еще довольно светло. Из окна тянуло прохладой.

С приближением ночи Марина явно взволновалась, но погруженный с собственные переживания Николай молча курил и ничего не замечал. Он вновь вспоминал происшествие на рынке, подыскивал правильные слова, которой мог бы сказать, прикидывал ненанесенные удары и их возможные последствия…