— Что это? — показала Марина на медленно ползущую по темнеющему небу полоску черного дыма.

Словно ей в ответ неподалеку взревели сирены. По соседней улице промчались две пожарные машины.

— Горит что-то, — негромко сказал Николай, пытаясь, насколько возможно, определить район пожара. — И хорошо горит.

С небольшим опозданием вслед за пожарными промчались два милицейских «джипа», за ними — «скорая», а через пару минут со стороны пожара густо захлопали пистолетные выстрелы вперемежку со злыми короткими автоматными очередями. В воздухе сразу повеяло тревогой. Хуже всего была неизвестность

— мало ли кто может стрелять и что гореть — но узнать было не у кого. И без того малолюдная вечерняя улица враз опустела. Город замер, напряженно прислушиваясь.

Вскоре выстрелы прекратились. Повисла тишина, странная, пугающая. Внезапно подряд хлопнуло три одиночных выстрела, их тут же заглушил захлебывающийся перестук автоматов — и стихло.

— Давай лучше мыться и спать, — Николай первым оторвался от созерцания столба дыма, подсвеченного снизу отблесками огня, и покосился за закипающую воду. Марина боязливо улыбнулась в ответ. Николай взял полотенце и отнес кастрюлю в ванную.

— Можешь идти. Я тебе там полотенце повесил. Большое, синее. — Он вдруг почувствовал внезапно навалившуюся усталость, сказались последние почти бессонные ночи, когда приходилось с рассветом вставать и занимать место в очередях. И несмотря на проникающую с улицы тревогу ему сейчас хотелось только одного — завалиться поспать часиков на двенадцать, позабыв обо всем.

— Иди первый, — сказала Марина, отводя глаза в сторону. — Я потом.

— Я еще успею, — возразил Николай. — Иди ты.

— Иди, — повторила Марина. — Дай мне, пожалуйста, еще сигарету. Курить почему-то очень хочется.

— Да бери, конечно, — он пододвинул к ней пачку и улыбнулся. — Ладно, ты покури пока, я быстро.

Он действительно управился быстро, и с удовлетворением убедившись, что кастрюля еще больше чем наполовину полна, вернулся на кухню.