Он еще больше стал походить на краба, но теперь на краба вареного. Он был всего года на три старше Томаса, но выглядел на все сорок с лишним. В нем и раньше была взрослость, проистекавшая от серьезного отношения к себе, теперь она превратилась в основательность, респектабельную солидность. Классный портной, сшивший его костюм, смог лишь слегка подкорректировать его фигуру. Но самого Краба, судя по всему, это меньше всего волновало. Уже на пороге гостиной он содрал с себя пиджак, небрежно швырнул его в угол, туда же отправил галстук от Кардена или Сен-Лорана и дружески, хоть и не без снисходительности, стиснул плечи Томаса своими клешнями:

- Здорово, Фитиль! Рад тебя видеть, блин!

- Здравствуйте, господин Анвельт. Спасибо, что нашли время меня принять, - ответил по-эстонски Томас, подпустив в тон самую малость иронии ровно столько, чтобы при необходимости можно было сделать вид, что никакой иронии не было.

- Фитиль! - укоризненно сказал Краб. - Иди ты на!.. В кои-то веки пришел человек, с которым можно нормально побазлать, и на тебе - "господин Анвельт". Краб! Забыл? Так вспоминай, блин, а то вышибу к такой матери!

- Здорово, Краб, - с улыбкой ответил Томас. - Я тоже рад тебя видеть.

- Другое дело, - удовлетворенно кивнул Краб. - Давай-ка врежем. Я коньяку. А ты сам выбирай. Только говорить будем по-русски. А почему? А потому что это скоро станет запретным удовольствием. Как для школьника покурить в сортире. А для меня уже стало. Ты не поверишь, Фитиль, я беру уроки эстонского языка. Я, эстонец, учусь эстонскому языку. Видел эту белобрысую кобылу, мою секретутку? Вот она меня и учит. Кандидат филологических наук. Нормально? Учит меня моему родному языку. А вот знаешь ли ты, что эстонский язык - он, это, сейчас вспомню. Вот, вспомнил: флективно-агглютинативный!

- Как? - поразился Томас,

- А вот так! - довольно захохотал Краб. - Не знаешь, Фитиль, не знаешь! И я не знал. А теперь знаю.