Но качество лежавшего передо мной образца было высоким. Это можно было заметить по квадратной площадке в центре плиты, где она была плоской и хорошо отполированной. Поверхность создавала иллюзию прозрачности, казалось, что смотришь сквозь толщу воды. И кто-то уже начал выводить там надпись. Очень умелой рукой заглавными буквами было вырезано имя ЮРЕК РУТЦ, а под ним - незаконченная строка даты: 9 сентября 1922 г. Ниже оставалось достаточно места для эпитафии из четырех строк.

Снова раздался звук работающей машины, на этот раз гораздо громче и совсем рядом. Я спросил об этом Эмму, и она поманила меня за собой, направившись в густой ивовый кустарник. Пройдя десяток метров, мы натолкнулись на автомобильную буровую установку. На дверце грузовика красовалась табличка с надписью "Гейзер Уэллс" и номер телефона. Оператор, завидев нас, выключил машину. Повернувшись ко мне, Эмма Рутц произнесла:

- Надеюсь, вы знакомы с мистером Буттитлем.

Я действительно был с ним знаком. По работе мне несколько раз приходилось иметь дело с Байроном П. Буттитлем. Помимо рытья колодцев, его фирма занимается бурением тестовых скважин в местах будущего строительства зданий для определения глубины, на которой пролегает вечная мерзлота. Нам такие тесты требовались постоянно. При ведении земельных дел необходимо знать состояние почвы, причем на довольно значительной глубине - ведь если под зданием находится ледяная линза, пусть даже в ста футах от поверхности, оно может просесть, покоситься, или даже совсем разрушиться.

Эмма Рутц спросила Байрона, как продвигается работа. Байрон бросил взгляд на меня, но она кивком его успокоила: можно говорить.

- Нашел мерзлоту на глубине шестидесяти футов, - сказал он. Затем прошел еще столько же, чтобы узнать, какой она толщины. Там она все еще продолжается.

Он вернулся к буровой установке и стал методично извлекать бур из земли.