Он был …чуть великодушнее к людям в целом и в частности ко мне. Он был спокойней, возвышенней. Я покрывалась нездоровым румянцем, когда констатировала все эти «чуть». Надо было свернуть переписку, поставить его адрес в «игнор» и считать это маленьким виртуальным приключением, навсегда оставленным в прошлом. Конечно, я ничего не свернула. Я дотянула ситуацию до той критической черты, когда исчезать без объяснений было бы свинством, а объясняться — значит еще больше затягивать узел нечаянно связавшей нас ниточки. Он слал милые стихи, смешные электронные открытки, делился экзотическими кулинарными рецептами. Мы не затрагивали тему встречи в реальности, но прекрасно понимали — когда-нибудь час «икс» настанет.

— Настен, ты чего грустная такая, — Лешка присел рядом со мной на крылечко и обнял за плечи.

— Да нет, все хорошо. Задумалась о вечном.

— А я решил, что об отпуске, который кончился. Завтра уже на работу…

Последнее время наши отношения с мужем стали устойчивыми и незыблемыми. Как камень. Лешка до такой степени привык, что я рядом и никуда не денусь, что перестал, как раньше, время от времени меня завоевывать — удивлять и удивляться, восхищать и восхищаться. У нас все было очень хорошо, но он все чаще забывал прихватывать в магазине вкусненькое специально для меня и не гонялся по городу в поисках самых свежих роз накануне моего дня рождения. Все специалисты в области брака твердят, что это нормально, что невозможно десятилетиями играть в Ромео и Джульету. Невозможно. Но порой так хочется.

* * *

— Господи, чем у нас воняет? — я в ужасе попятилась за порог. В нос ударила такая плотная волна смрада, что дыхание сперло. Прикрывая нос рукой, я осторожно оглядела приемную, но ничего подозрительного не заметила.

Наше «Бюро семейных расследований» существует почти три года, оно никогда не процветало, но всегда умудрялось держаться на плаву. В Москве очень много мужчин и женщин, которые не верят друг другу априори и желают иметь неопровержимые доказательства верности второй половины.