— Саня?

Да, это был он: Санька-Отморозок. Я понял это за секунду до того, как недвижимая тень ответила мне:

— Он самый…

Я подошёл ближе. Чиркнул спичкой, поджигая сигарету. Не потому, что вдруг захотел курить. А потому, что нужно было срочно скрыть волнение. И ещё — разглядеть Саньку.

Это действительно был Мёртвый. Одного взгляда при слабом огоньке спички было достаточно, чтобы убедится в правильности новой клички. Мёртвый. Неподвижное, осунувшееся лицо, тусклые, без выражения глаза. Неживые растрескавшиеся губы. Но всё же это был он — Саня. Я присел рядом.

— Я думал, у Гуги ты меня не узнал…

Я вздохнул. Как бы это ему сказать?

— Ты изменился. Санёк. Сильно…

Чёрная тень слева от меня молчала. Мне стало нехорошо — как-то неуютно. Будто я действительно сидел рядом с покойником.

— Изменился… — как-то странно произнёс Мёртвый.

И снова замолчал. Что бы хоть что-то сделать, я протянул ему пачку «Winston». Саня протянул руку — каким-то деревянным движением, совсем не так, как когда-то. Вытянул сигарету, при этом выронив из пачки ещё четыре. Когда я видел его в прошлый раз? Месяц назад? Полтора? Тогда Саня был — как дикая кошка: резкий, быстрый, ловкий… Теперь эту кошку как будто отравили. Это был он, и в то же время не он.

— Ходишь? — неопределённо спросил он, кивнув головой куда-то влево.

Впрочем, его жест я понял: конечно, Санёк спрашивал о ней, Зоне.

— Хожу… Пока. Сам — то как?

— Я? — как будто удивился вопросу Мёртвый: — я тоже… Пойду. Потом…

— С артами нынче туговато… Я вон на «собачек» перехожу… — поделился я своими наблюдениями.

Мёртвый, наконец, справился с зажигалкой и задымил. Что касается меня, то зажигалок я вовсе не ношу. Привык к спичкам, хотя теперь делают их вовсе погано. Не спички — дерьмо…

— Я тоже… На «собачек»… — Мёртвый произнёс это так, что по моей спине пробежал ощутимый холодок.