К этому времени Марина Васильевна сама получала по почте и "Звездочку", и журнал "Военные знания", числилась в активе читателей библиотеки Центрального Дома Советской Армии, завела себе книги для выписок и, заполняя значками атласы мира, не заметила, как втянулась в особое увлечение, отвечавшее ее уникальным наклонностям, бывшее в согласии с жизнью и невидимыми пружинами, управлявшими поведением, мыслями этой женщины и не только не противоречившее духу "сурового времени", но, поддерживая его, на равных соперничавшее с кампаниями за стерильность и образцовый порядок. Эстафету такого рода "священных войн", она приняла от матери, а в полную силу эти задатки раскрылись победной весной сорок пятого, когда из землянок зенитчиц переселили в казармы и дали постели с бельем. Понимая, что суровое время с победой не кончилось, она добилась, чтобы кубрик приборного взвода стал образцовым в бригаде. Образ "весенней казармы" светил как маяк - воплощение идеала порядка, к которому она продолжала стремиться и дома и в школе, найдя понимание у волевой директрисы, прямой, бледногубой особы с пучком на затылке - не устававшей твердить педсовету, что "суровое время налагает жесткие требования". Под знаком "сурового времени" директриса успешно боролась за чистоту в кабинетах, в учительских нравах, за незапятнанно чистое мнение о себе в РайОНО, и скоро вывела школу в ряды образцовых. К ним стали ездить за опытом из других городов. Только родители почему-то спешили перевести несознательных чад в обыкновенные школы, влачащие дни под знаком "доброго времени". Кроме общности взглядов на школьный порядок, иной, приятельской, близости у директора с "физиком" не было. Но однажды в субботу начальство тихонько сказало: "Голубушка, вот что..., вы приходите сегодня на чай. Буду ждать". В назначенный срок позвонила Марина Васильевна в нужную дверь. Ей открыл муж хозяйки -- женственно пахнувший, пухленький, в синем спортивном костюме. Уже собираясь снять плащ, она обмерла на пороге в гостиную: там в полусвете на тучных подушках лежала сама директриса.