Кто же позаботился о вине? И успел ли кто выпить? И кому готовилось? Гости, шумная компания в масках, были слугам незнакомы. Гэльд, чтобы досадить ей, частенько привечал в доме пьяный сброд. Заприметили, что один из гостей был похрупче и помиловиднее, и за спиной у него болталась арфа. Не отсюда ли следует потянуть ниточку, чтобы распутать весь клубок?

Истар допросила остальных слуг, допросила с пристрастием, поодиночке и скопом, и узнала только, что гости с господином бароном все шесть кувшинов вылакали, даже подонков не оставили, а седьмой кувшин держали на утреннюю опохмелку, но не вытерпели да сошли в кабак, утробы бездонные, да простит добрая госпожа...

Добрая госпожа же щурила узкие глаза на огонь, тая ото всех свои мысли, и ей было страшно. Зелье подлили простенькое, такое сварит любая ведьма, и подлили явно после того, как вино распечатали. Только в этот кувшин? Следить, следить за всеми и всем... Истар позвонила в тонкий серебряный колокольчик. Человек в грубой овечьей куртке вплыл в покой, серый и незаметный, как клок тумана. Истар вздохнула с облегчением.

- Морталь! В какой господе чаще обретается... Гэльд?

- В "Пере ворона". Я приставлял соглядатаев, по приказу госпожи баронессы, - он поклонился.

- И вчера... сегодня ночью?

- Госпожа баронесса желает полного отчета?

- Нет. Не было ли с ним человека - низкого, хрупкого, в коричневом тряпье, с арфой? Волосы - цвета меда....

- Вира, 17 лет, музыкант Резненской гильдии, изгнана за дерзость речей и непочтительность.

Истар словно заколыхало: военный лагерь, огненные цветы, волосы цвета меда. "Тебе грустно, госпожа? Порадовать тебя песней?" Ей словно выстрелили в сердце.

Вода пролилась на лицо. Истар встряхнулась, комкая и дергая мех у горла, впиваясь в него ногтями так глубоко, что оцарапала кожу. Протянула соглядатаю левую руку:

- Сними ключик. Отвори шкатулку. Там, на поставце. Верно.