- Тебя не переговоришь, - с неудовольствием прервал жену Василий Петрович. - Да и не поможешь теперь ничем. Все равно тебе надо от них схорониться. Может, и правда ненадолго это. А куда ж ты теперь уедешь? Последние пароходы уж, верно, сейчас уходят.

- Нет, не последние. Да и на лошадях можно с обозниками уйти. Пока не знаю, куда-нибудь схоронюсь. Будет возможность - весточку пришлю. Не беспокойся, главное - детей береги. - Евдокия Борисовна не выдержала негромко всхлипнула в темноте.

- Ладно, не плачь. Думаю, обойдется все, - примирительно сказал муж. - Вот только с Андреем как быть?

- И где же он сегодня пропадает? - сокрушенно вздохнула Евдокия Борисовна. - Не попрощаешься даже. Он тоже должен уходить, Петрович, обязательно должен. Ему ведь еще опаснее, чем мне.

* * *

Сильно ударившись о воду, Андрей погрузился в нее с головой. В ушах зашумело, все тело охватила страшная слабость. В его сознании мелькнуло: "Тону? Ну нет, у самой пристани - и утонуть! Не-ет!.." Он сильно взмахнул руками и оказался на поверхности. Кругом, куда ни взглянешь, возвышались борта пароходов и барж. Как в колодце - не выберешься. Закричать? А если тот бандит следит? Еще пальнет. Нет, лучше потихоньку самому...

Быстрое течение бурлило у судов, затягивало под борт. Одежда и ботинки намокли, тянули вниз, мешали плыть, карман тяжело хлопал по ноге. "Казенный наган, - вспомнил Андрей. - Еще потеряю". Он вытащил револьвер, зажал дуло зубами и энергичнее заработал руками и ногами. Но прохода к берегу не было видно: везде, казалось, сплошной стеной темнели суда. Куда же плыть? Андрей уже совсем было начал терять надежду выбраться отсюда живым, когда сбоку появился просвет. Вскоре ноги коснулись дна.

Он свалился на еще теплый прибрежный песок. Сколько лежал - не помнил. Когда поднялся, весь дрожа в мокрой одежде, над Волгой уже брезжил сероватый рассвет, подул легкий предутренний ветерок, а у пристани опять загрохотали по булыжной мостовой телеги.