Вот они, хлопцы, и пахали целый месяц на этого недобитка , сметали на поле аж два стога сена, а когда пришло время расчета, упек, паразит, их в «кандейку». Так пацанва называла этот, отвоеванный у леса и огороженный  колючей проволокой участок земли, превращенный в промышленное производство. Только вместо рабочих здесь «мантулили» гражданские военнопленные, а  заработную плату получали в виде трех похлебок  в день, заправленных брюквой и гнилой картошкой. Иногда повара раздабривались и разливали по мискам гороховый суп, в котором плавали редкие ошметки  куриной кожи…

Счастье привалило к Василию неожиданно, когда он его совсем не ждал. Однажды, после напряженного рабочего дня, дело близилось к вечеру, у дальней стенки  проволочного забора, где высились штабелями уложенные и приготовленные  сушиться доски, он увидел женщину в нахлобученном на самые глаза черном платке. Возраст  определить было трудно, однако тихий ее голос показался  пленному молодым.

Она стояла у забора, держа в руках маленький узелок, и заметно нервничала.

Топорков сам первый подошел к проволоке и, оглянувшись на вышку ,успокоился, часового  там не было. Женщина быстро перекинула узелок, и  увидев, как пленный его  ловко подхватил, развязала платок, распушив по плечам волнистые смоляные волосы.

Василий обомлел: перед ним стояла симпатичная девушка, лет двадцати трех-двадцати пяти, и широко улыбалась. Он тоже подарил незнакомке улыбку и назвал себя.

Большего говорить не стал , побоялся. Еще неизвестно, кто перед ним стоял: добрый сочувствующий человек или хитрый провокатор? Девушка поправила рукой вылезшие на лоб волосы и потянулась ближе к проволоке:

—А меня зовут Полиной, запомни солдат. Фамилия – Ключеня  а по батюшке я –Платоновна. Слушай и запоминай, солдат, что я тебе скажу…