Тут в зал вошло довольно-таки странное существо в коричневой войлочной шляпе и грязном брезентовом плаще, из-под которого торчали веревочные чуни. Однако наиболее примечательно было лицо. Отовсюду торчала колючая белесая щетина, она ершилась и на подбородке, и на щеках, и даже лоб как будто зарос волосами, а из-под мохнатых колючих бровей поблескивали умные крохотные глазки.

Мужик походил по залу, остановился против Веры Васильевны, у него из рукава, точно у фокусника, выскользнул вдруг короткий кнутик, он постегал себя по ноге и внезапно спросил:

- Могет, ты-то и есть барыня, ась?

- Вы за нами? - обрадовалась Вера Васильевна. - Только какая же я барыня?

- Ну как не барыня. Только больно худа... - Он похлопал себя кнутиком по рукаву. - Поедем, что ли?

У коновязи переминалась пегая лошадка, запряженная в телегу.

- Хотели дрожки послать, да грязи убоялись, - объяснил незнакомец. Кланяться велели.

- Кто? - спросила Вера Васильевна.

- Известно кто, - сказал мужик, отвязывая лошадь. - Павел Федорыч.

- А вы кто же будете? - поинтересовалась Вера Васильевна.

- Мы-то? - удивился мужик, точно это было само собой очевидным. - Мы работники.

Он поправил сбрую, подошел к телеге, подоткнул сено под домотканую попону.

- Садитесь, что ли. Дорога дальняя.

- А вы кем же работаете? - спросила Вера Васильевна. - Кучером?

- Мы работники, Федосеем меня зовут, Федосом.

- Очень приятно, Федосей, - сказала Вера Васильевна. - А как по батюшке?

- А меня по батюшке не величают, - сказал Федосей. - По батюшке я только в списках, а запросто меня по батюшке не зовут.

Вера Васильевна и Славушка взобрались на телегу и утонули в сене.

- Ой, как мягко! - воскликнул Славушка.

- Тебе удобно? - спросила Вера Васильевна. - Застегни получше пальто, можно простудиться, ты слышал, дорога дальняя.