С заднего фасада дом выглядел неказисто, стены пожелтели, заднее крыльцо кто-то все ж успел увезти, и везде предостаточно грязи.
На пороге маленькая женщина в пуховом платке счищала с калош землю.
- Ирина Власьевна, жена Ивана Фомича, - сказал Федор Федорович, - А это моя жена...
На Ирине Власьевне Никитин женился в Успенском, из всех учительниц в ближних школах выбрал самую некрасивую.
- Мне нужна семья, - отвечал он, когда ему говорили, что мог он найти жену и покрасивее. - Меня интересует психология, а не физиономия.
Он не ошибся в выборе. Действительно, Ирина Власьевна не блистала красотой, но ее пытливые и даже пронзительные глаза не позволяли обмануться в ней умным людям.
Она испытующе посмотрела на Веру Васильевну.
- Не очень рады приезду сюда?
Федор Федорович помешал жене ответить.
- А где Иван Фомич? - быстро спросил он. - Завтра я уже в путь...
- В свинарнике, где же еще, - ответила Ирина Власьевна, бросила взгляд на дощатый сарайчик, стоящий наискосок от школы, усмехнулась и крикнула: И-ван Фо-мич, к тебе!
- Давай их сюда, кто там? - не торопясь, ответил певучий бас, и Никитин показался в двери свинарника.
В выцветшей красной неподпоясанной рубахе, в посконных портках, заправленных в яловые рыжие сапоги... Какой там статский советник! Волнистые черные волосы сползают на белый, белейший, можно сказать, мраморный лоб без единой морщинки, живые черные глазки, румяные, как на морозе, щеки, пухлые губы, кудлатая борода. Он, как Нептун, держал в руке вилы, зубьями вверх, и смотрел меж зубьев как через решетку.