Славушка кивает.

- Вот и ты будь таким.

Славушка кивает.

- Не огорчай маму, береги, кроме тебя да Пети, о ней некому позаботиться...

В доме суета. Вера Васильевна поминутно открывает мужнин чемодан, все перекладывает и перекладывает в нем белье. Нюрка печет на дорогу пироги. Павел Федорович приносит то кусок сала, то банку масла, то банку меда. Прасковья Егоровна беззвучно плачет. Славушка изучает по карте путь до Ростова. Наконец в сборы включается Федосей, идет запрягать лошадь...

И вот суета сменилась тишиной, Славушка по-прежнему изучает карту, Прасковья Егоровна тяжело сопит, Вера Васильевна складывает какую-то рубашку, а Федора Федоровича и Федосея уже нет - тю-тю, уехали!

6

По утрам прохладно. Вода в рукомойнике - аж в дрожь! К печке бы!

Печи топили соломой. Золотой аржаной соломой. Пук золотой соломы - и полыхает уже, горит, играет, блещет в печи жаркий огонь... Большое искусство - вытопить печь соломой, и чтоб угар выветрился, и тепло не ушло, и лежанка нагрелась...

- А ну, ребята, быстро!

Павел Федорович гонит Петю и Славушку за соломой.

Петя послушно рванулся, и Славушка вслед за ним.

Омет за огородом, гора соломы, таскать - не перетаскать.

- А ты что здесь делаешь?

Позади, со стороны поля, так, что не увидишь не подойдя, мальчишка, не так чтоб велик, но и не мал, вровень Славушке.

- А ничо!

Перед мальчишкой ворох соломы, надерганной из омета.

- Воруешь?

- А вам не хватит?

- Чужую солому?

- Лишняя - не чужая!

- Откуда ты знаешь, что лишняя?

- Э-эх, вы... кулачье!

- Как ты сказал?

- Кулачье.

Тут сбоку вынырнул Петя, сразу оценил ситуацию.

- Дать?

Дать - в смысле того, чтоб дать по физиономии.

Он бы тотчас бросился петушонком на воришку, но тот сам отступил.