- Я очень тебе признателен.

- Тут нет ничего особенного.

- В то воскресенье я знал, что ты в церкви. Я чувствовал запах твоих духов. Я был за органом, но все равно чувствовал.

- Я никогда не забуду то воскресенье.

- Я полюбил тебя, когда ты согласилась посмотреть могилы.

- Я полюбила тебя намного раньше.

- Я не хочу утомлять тебя этими пианино. Я могу оставить их, ты знаешь.

Он бы пошел на это, подумала она. Он мало что может дать женщине, вспомнила она его недавние слова, слепец, доживающий свой век. Он признался, что когда в первый раз захотел на ней жениться, два месяца не решался об этом заговорить, зная лучше ее, на что она обречет себя, если скажет да. "Как сейчас выглядит Белл?" - спросил он Виолет несколько лет тому назад, и Виолет сперва ничего не ответила. Потом сказала: "Белл по-прежнему похожа на девочку".

- Я не хочу, чтобы ты бросал работу. Ни в коем случае, Оуэн.

- У тебя золотое сердце. И не говори, что в этом нет ничего особенного.

- Это мне тоже много дает. Больше, чем за всю мою жизнь. Все эти улицы и дома, в которых я никогда не была. Городки, в которых я тоже не была. Люди, которых не знала. То, что раньше было недоступно.

Слово выскользнуло, но это не имело значения. Он не признался, что понял смысл сказанного ею, потому что это было не в его правилах. Через некоторое время после того воскресенья, когда они узнали друг друга поближе, он проговорился, что часто думал о ней раньше: представлял, как она заворачивает покупки в мастерской - однажды она упаковывала для него часы, купленные Виолет на день рождения. Он думал о том, как она закрывает по вечерам в мастерской ставни и подымается наверх, чтобы провести вечер с родственниками. Когда они поженились, она рассказала ему другое: почти вся ее жизнь прошла или в одиночестве, или в обществе кур. "Умеет одеваться," - добавила Виолет после того, как сказала, что отвергнутая им женщина, все еще похожа на девочку.