— Копать надо, — веско сказал Попов. — Где лопата?

Лопаты не было. Лопату, найденную вчера в яме, опечатали и отправили на экспертизу. А о другой не подумали.

— Сидите тут, загораете! — презрительно бросил Михайлюк.

Семакин пошел к соседям, принес лопату. Поплевал на ладони, быстро-быстро начал разбрасывать землю. Наконец капитан остановился, поднял с земли проржавевший насквозь обломок топора и, взревев от досады, зашвырнул его далеко за огород. Криминалист сочувственно повздыхал и снова двинулся по огороду.

Еще несколько раз они натыкались на железные обломки, копали землю, ругались. Кончились вспаханные огородные грядки, и Михайлюк стал обследовать заросшие травой обочины, завалины, постепенно приближаясь к дому и огибая его. Семакин с Поповым молча курили и плевались. Надежды уже не было никакой. Когда Михайлюк остановился у дощатой ограды, что смыкалась с бревенчатым строением, и позвал их, они подошли нехотя, вразвалочку. Попов уныло спросил:

— Что, опять зафурычило?

Криминалист сочувственно развел руками.

Начали копать. Выкопали полметра, метр. Семакин вылез из ямы и подозрительно осведомился:

— Слышь, а тебе не блазнит, случаем?

Михайлкж обиделся, включил аппарат, сунул его в яму и сказал:

— Сильно теперь гудит. Копайте, ребята.

Попов влез в яму и ожесточенно вонзил лопату в грунт. Она как-то глухо чавкнула и застряла. Следователь изо всех сил надавил на заступ.

— Не идет, — тихо проговорил он.

Из ямы извлекли изъеденный ржавчиной железный ящичек. Вскрыв его, обнаружили тщательно упакованный в клеенку сверток. Семакин подкинул сверток в руках.

— Тяжелый, черт! Металл какой-то.

— Осторожнее! — прикрикнул Михайлюк. — Вдруг там мина какая? Всех размажет.

Под клеенкой был мешочек матерчатый, в нем — старая, зеленая, распавшаяся от времени на клочки газета. Развернули газету… О!