— Разнообразной формы изделия из металла желтого цвета, — нарочито медленно, пытаясь унять пронизывающую его дрожь, произнес Попов. — Золото!

— Миша! Беги за понятыми! — вдруг спохватился он. — Описывать будем.

Червонцы, кольца, серьги, три зуба — все это было золото, несомненно. Когда после подробного осмотра и описи золотые вещи опечатали, отвезли в город и взвесили, потянуло прилично — почти два килограмма. Ничего себе!

Собрались вечером в кабинете Галушки. Закурили, заспорили. Выслушав всех, Попов подвел итог:

— Золото мы нашли. Теперь ясно кое-что. Во всяком случае, что в огороде искали драгоценный металл. И убийство, вероятнее всего, связано с этим золотом. Вот что ясно. Не ясно самое главное — кто убил? Отсюда — как продолжать следствие? Прошу отвечать. По порядку.

Все притихли. Шептались, скрипели стульями. Потом поднялся Галушка.

— Я так мыслю, — Он весь как-то подтянулся, говорил кратко, внятно. — Тяп-ляп мы тут ничего не сделаем. Нас всех как учили: зачем? когда? где? чем? кто? С тремя вопросами более или менее. А вот — кого? И — кто? — это вопрос особый. Я почему говорю — кого? Что мы знаем о потерпевших? Ясно? С этого, по-моему, и начинать надо.

— Полностью присоединяюсь, — с места кинул Семакин.

— Считаю, — встал Михайлюк, — что можно сделать еще одну привязку — я говорю о газете.

— Мнения дельные, принимаю их. — Попов оглядел присутствующих. — Значит, первое: установление личности Макуриных. Прошу обдумать и завтра утром доложить предложения. Кстати, о золоте. Вы, Василий Трофимыч, — обратился он к Михайлюку, — отвезете его в область со спецконвоем и сдадите под расписку. И газету захватите, я сейчас постановление выпишу.

ГЛАВА III

Утром на совещании Семакин предложил:

— Надо Додона допросить!